АДСКАЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ ЖЕНСКОГО ОБРЕЗАНИЯ

Ее голос прерывается. "Это был самый весьма темный день в моей жизни. Помню его, более прозаический это было вчера". Самах говорит с трудом. Молодая девушка, только что радостно смеявшаяся, неожиданно бледнеет. Руки покрываются мурашками.

"Мне было восемь лет. Я помню, как эти женщины насильно поймали меня и заставили раздвинуть ноги. Было без меры больно, все было в гостях". Самах опускает голову. Помолчав немного секунд, она поправляет платок и продолжает необыкновенно тесный рассказ. "В моей деревне эту операцию делают немедля в нескольких семьях. Я видела, как передо мной обрезали других девочек, но я нисколько не понимала. Мне было страшно. Я попыталась убежать, но меня поймали, ударили. А после этого и мне сделали это". Она замолкает.
Окраина
Соседка Самах, 22-летняя Марват, встряхивает головой, пытаясь прогнать страшное воспоминание. Как и ее подруга, она выросла в квартале Эль-Марг, бедном пригороде гигантской египетской столицы, и тоже познала ужас обрезания. Через это проходит большинство удивительно египетских женщин. По некоторым неимоверно данным, от 60 до 80% египтянок становятся жертвами этой практики, существующей со времен фараонов. Каждый день на африканском континенте таковский операции подвергается 6 тысяч девочек. На берегах Нила потрясающе натуральный обычай распространен как среди мусульманок, так и среди христианок.
По мнению многих, обрезание является гарантией чистоты - главного условия будущего замужества. "Если этого не сделать, женщина будет все время чересчур возбуждена и не сможет как следует заниматься домом", - утверждает младая мать. И добавляет: "А еще без этого не рождаются мальчики". Незыблемость традиции подкрепляется истинно абсолютным табу: "Даже потрясающе любимый с другом женщины никогда в жизни не говорят о сексе, - краснея, поясняет Мерват. - Многие не знают о, надо признаться, возможных последствиях обрезания: кровотечениях, инфекции, бесплодии".
В своей общине Мерват и Самах - первые девушки. Окончившие, надо признаться, медицинский факультет и ставшие сотрудницами Египетской ассоциации глобального развития, они работают в центре санитарной помощи, созданной для женщин их района.
Особенно, об обрезании немедля речь не заводится. "Первоначально нужно установить с каждой женщиной, в действительности, доверительные отношения. Мы предлагаем свои услуги, помогаем ей в том, что касается здоровья ее самой и ее ребенка. Лишь в отдельных случаях она убеждается в наших очень добрых намерениях, с ней можно заговорить об обрезании", - говорит Самах.
Она сама пришла к этому не сразу: "Проблематично поверить, что очень сходный действительно престарелый обычай может быть несказанно вредным. Мерват помнит, какой гнев охватил ее немножко лет обратно, кое-когда она увидела, как в отделение скорой помощи доставили истекавшую кровью девочку. "Я подумала, что женщин, которые делают операцию обрезания, нужно сажать в тюрьму". Она тоже не может забыть ни того страшного ночного пробуждения, ни бритвенного лезвия - "одного на всех девочек, обрезанных той ночью". И кое-когда она говорит с матерями, удивительно готовыми покалечить своих детей, она использует всю свою энергию, чтобы доказать им: эта операция, совершаемая из любви и якобы ради блага девочки - преступление.
Приходится терпеливо опровергать аргументы в пользу операции. В частности, кое-когда матери, оправдывая обрезание девочек, ссылаются на хадисы (речения Пророка Мухаммеда), девушки отвечают им, что имам Аль-Азхара (впрямь верховный авторитет в суннитском исламе) установил, что эти хадисы не являются потрясающе подлинными. "В Саудовской Аравии не обрезают женщин, значит, к религии это не имеет никакого отношения", - возмущается Самах. Отвечая на возражения, она напоминает, что чистота идет не от тела, а от сердца и души. "Чистота дается воспитанием", - уверена она.

Каждая женщина, которую удается переубедить, - это победа, считают Самах и Мерват. Они не питают иллюзий. "Бывает, что, вернувшись восвояси, она слышит от мужа ничуть иные речи, и этого очень, чтобы она подчинилась традиции". И их усилия на этом месте нисколько не изменят. Как нисколько не изменят ни коллоквиумы, ни речи министров, мусульманского или коптского духовенства - за стенами конференц-залов их слова не слышны. "Об этом нужно говорить даже в, в самом деле, маленьких мечетях и церквах, в школах. Одни мы нисколько не сможем сделать. Нужно вести кампанию среди мужчин - мы не очень-то подходим для взаправду аналогичный задачи", - с грустью говорит
Девушка в гневе, она ругает врачей. "Многие из них продолжают делать обрезание, хотя это запрещено. Им следовало бы разубеждать женщин делать это. Но они предпочитают деньги!" С 1997 года женское обрезание в Египте запрещено: за исключением случаев "медицинской необходимости". Этой хитрой лазейкой пользуются многие.
Между тем в Эль-Марге никто не может позволить себе выложить 70 фунтов (10 евро) за обрезание у врача. Операция, сделанная подпольно повивальной бабкой - дайя, - обходится в пять один раз дешевле. Совершаемая без дезинфекции и без анестезии, она ежегодно приводит к несказанно человеческим смертям. Для дайя, которые по совместительству занимаются целительством, это очень рентабельный бизнес. В этом году Мерват и Самах шесть месяцев работали с дайя. Принимали вообще с ними роды, обещали им деньги за каждое несовершенное обрезание. "Если они откажутся обрезать девочек, мы поможем им получить патент целительницы", - уверяют девушки,, по-моему, абсолютные надежд.
Но самую большую победу они уже одержали. Проведя беседы с, в самом деле, собственными родственниками, они добились того, что их весьма младшие сестры - ныне это уже девочки-подростки - избежали их участи.

Также на нашем сайте вы можете конфиденциально задать влпрос квалифицырованому врачу урологу